Меню
Вопрос
Close
У вас есть вопросы? Напишите нам
Конфиденциальность ваших данных гарантирована.
Задайте Ваш вопрос или напишите нам на info@lesallay.academy
E-mail
Имя
Телефон с префиксом
Ваш вопрос
Интервью доктора исторических наук Мелинды Райс
Доктор Мелинда Райс, преподаватель истории в международной Академии Le Sallay, рассказала, как разжечь любопытство учеников, чем хороши онлайн-занятия и почему политика в историческом контексте — это не недостаток.

Мелинда Райс
Академия Le Sallay: Что вам нравится в работе учителя истории?

Мелинда Райс: Мне очень интересно изучать, как люди в разные периоды истории решали одни и те же проблемы, но разными путями. Один историк назвал изучение истории «лабораторией человеческого опыта». В университете я никак не могла определиться со специализацией и долго выбирала между литературой, историей искусств, политологией или философией. Но в итоге поняла, что история охватывает все эти темы. Это единственная сфера, позволяющая рассмотреть всю совокупность человеческого опыта. Для меня это очень важно. Изучение прошлого позволяет нам ставить новые вопросы, помогающие пролить свет на сегодняшние проблемы, а иногда находить новые варианты их решения. Мне кажется, важно понимать, что история — это не вереница фактов, которые надо заучить наизусть, а последовательность событий и тем, которые нужно обсуждать с разных точек зрения. И конечно же, она полна самых необычных, странных и смешных происшествий, которые отлично иллюстрируют уникальность человеческой природы, и не всегда в выгодном для человека свете. Такие исторические анекдоты я всегда держу про запас на случай, когда ученики начинают скучать на уроке и нужно разжечь в них любопытство и желание узнать больше.

А. LS.: У вас огромный опыт международной работы. Есть ли разница между Le Sallay и другими местами, где вы работали?

М. Р.: У меня ощущение, что все мои путешествия и работа за рубежом — это только верхушка айсберга, что я еще очень многое не успела узнать. Но да, я работала с учащимися разных возрастов и из разных стран, от американских старшеклассников и студентов до учеников средней школы в Индии и младшеклассников в Гонконге. Самое большое отличие Le Sallay, думаю, — насколько лучше я тут знаю своих студентов. В прошлом мои курсы обычно длились не больше трех недель. А в Le Sallay мы общаемся с ребятами на очных сессиях и уроках в онлайне в течение целого года. Благодаря этому совмещению онлайна и офлайна я могу очень много узнать о них и об их социально-эмоциональных потребностях. Я действительно могу так выстроить программу, чтобы найти к каждому индивидуальный подход. Я знаю, когда им нужна помощь в учебе, и могу встраивать ее в годовой учебный план. Ученикам в этом возрасте (10–14 лет) часто необходимо, чтобы взрослые помогали им следить за сроками выполнения заданий или подробно объясняли и показывали, что нужно сделать, перед тем как приступить к заданиям. Одна из моих задач — постепенно научить студентов работать самостоятельно, брать на себя ответственность и вовремя сдавать качественную работу. На формирование таких навыков уходит гораздо больше трех недель и даже больше одного учебного года. Le Sallay дает мне возможность помочь ученикам усвоить такой подход к работе, который будет им помогать успешно учиться на протяжении многих лет.


А. LS.: Сегодня многие учителя говорят, что онлайн-обучение — большая для них проблема и что оно менее эффективно, чем очное обучение. Как это работает в Le Sallay?

М. Р.: Я, к своему удивлению, обнаружила, что у онлайн-обучения много преимуществ. Некоторым ребятам оно позволяет сфокусироваться гораздо лучше, чем в обычном классе. Например, есть ученики, которых очень отвлекают шум и движение. Многим людям трудно сконцентрироваться, когда вокруг постоянно что-то происходит, пусть и незначительное — скажем, кто-то стучит по столу карандашом или бьет ногой по стулу. У школьников то же самое. Комната, в которой тихо и они ощущают себя в безопасности, дает им возможность сосредоточиться на работе. Самое интересное — часто ученики просят друг друга выключать микрофоны. Это происходит на каждом занятии. Им мешают посторонние звуки — щелчки по клавиатуре или чье-нибудь бормотание. Это признак того, насколько они чувствительны к шуму. Находясь в собственном тихом пространстве, они чувствуют себя в безопасности, и это помогает им учиться. Так что я считаю, что у онлайн-обучения много плюсов. А мешает им то, чем грешим сегодня мы все: когда под рукой телефон или компьютер, то, вместо того чтобы заниматься делом, мы отвлекаемся на них. Я стараюсь адаптировать свои уроки, менять длительность и формат, чтобы удерживать внимание. И конечно, часто напоминаю ученикам, что нужно сохранять концентрацию и выполнять все задания за время урока. Если им сказать, что иначе будет домашнее задание, то это очень мотивирует.

А. LS.: История — весьма спорный в сегодняшнем мире предмет. У нас в Le Sallay учатся ребята из самых разных стран, культур и этнических групп. Как вы с этим справляетесь?

М. Р.: Много разных учеников с разным опытом в классе — это всегда хорошо! Это как раз одно из преимуществ, которые привлекли меня в Le Sallay. У меня на уроках бывают потрясающе интересные разговоры с учениками. Когда кто-нибудь рассказывает, как папа служил в советской армии или что родители переехали в Израиль, когда ученик был еще маленьким, — это может стать идеей для очень интересного урока истории. Ученики, сами того не понимая, приносят историю вместе с собой в класс. Мне только остается задавать правильные вопросы и помогать им увидеть, насколько уникальна каждая судьба, как на каждую повлияла история.

Да, сегодня история крайне политизирована. Но это всегда так. Каждая страна учит своей собственной истории не только для того, чтобы граждане знали свое прошлое, но и чтобы разделяли ценности этой культуры. Часто государство использует историю как инструмент, с помощью которого можно повлиять на граждан, чтобы они разделяли и принимали системные установки, исходя из которых государство предпочитает действовать. Мы в Le Sallay стремимся помочь студентам развить критическое мышление. Я это вижу так: они должны научиться понимать, как именно знание о прошлом может использоваться в качестве политического инструмента. Например, на уроке современной истории мы говорим об исторических памятниках — кому они поставлены и почему. Студенты обсуждают памятник Кортесу, покорителю Мексики, и его жене, коренной американке. Мы читаем о том, сколько споров вызывает этот памятник и почему. Потом я спрашиваю, что бы они сделали: снесли памятник? Что бы поставили на его месте? Когда возможно, прошу их посмотреть на памятники в своем городе. В честь кого они возведены? Когда? Почему? Что собой олицетворяют? Мне кажется, что политизация истории — это не недостаток, а отправная точка для дискуссии.